Майкл ей нравился всем. Он следил за собой и всегда носил пистолет как Джеймс Бонд. Майкл знал все и обо всем, и с ним очень интересно было поговорить. Майкл признался ей, что он баронет из обедневшего британского рода — и это было круто, с ним она ощущала себя баронессой. Наконец, Майкл работал на самой грани, на переднем крае борьбы с террором — и это тоже было круто. Он хотел получать информацию о схемах финансирования терроризма, о направлениях денежных потоков и проходящих через эти каналы суммах, о настроениях в высшем обществе Джидды. Она — занимая немалый пост в корпорации отца, слушая мужские разговоры, имея высшее экономическое образование и доступ к легальной и нелегальной финансовой системе Королевства — могла дать ему эту информацию. Их работа — должна была быть закамуфлирована под любовную связь — но по факту, она и была любовной связью почти уже год…
— Все нормально. Поехали.
Майкл всегда отдавал приказы — а она подчинялась, но это было совсем не то, что в обычной саудовской семье. Саудовские мужчины обряжали своих женщин в плотную чадру и запрещали им водить машину не потому, что боялись проституции — они сами с большим удовольствием пользовались услугами проституток обоего пола. Просто — они никогда не знали конкуренции, конкуренции самцов за самку — и боялись этой конкуренции, боялись того, что уплаченные за женщину деньги пропадут впустую. Муллы в мечетях произносили гневные хутбы[59] относительно разврата — но как это обычно и бывает за плотным покрывалом ханжества саудовские мужчины скрывали свою никчемность, злобу и убогость.
А вот Майкл — никогда не боялся конкуренции, как и все англичане.
На выезде из города стоял блок-пост, смешанный: армия и Мухабаррат. Но машину Карины здесь знали у нее были специальные номера, какие покупали на аукционах за большин деньги. Такой номер не мог купить простой человек — и машины с такими номерами никогда не досматривали.
— Черт… это было круто — сказал Майкл, когда они пронеслись мимо вереницы машин, посигналив.
Карина польщено улыбнулась и прибавила скорость.
— Значит… грузовой корабль. Кто его зафрахтовал?
— Джидда Ойл Чартерс…
Майкл уже знал местную ситуацию — и мгновенно прикинул, кому принадлежит эта компания и чем она может заниматься. Нефтяники.
— Сколько грузоподъемность этого судна?
— До тысячи единиц TEU. Порт назначения Ас-Салюм.
Вот так-так… Египет, самая граница с Ливией.
— Ты можешь узнать характер груза?
Карина помотала головой.
— Нет, это секрет. Но я могу сказать тебе, когда он пойдет через терминал.
Майкл прикинул — бессонная ночь гарантирована. Он в принципе знал, что может найтись в контейнеровозе грузоподъемностью в тысячу стандартных контейнеров, идущем в рыбацкий порт на самую границу с Ливией — но надо удостовериться. Потом — уже в Средиземном море судно захватят специалисты SBS, специальной лодочной службы — его бывшие сослуживцы. Или… возможно, его стоит остановить в самом Красном море, привести в Порт-Судан и осмотреть. Но в любом случае — он должен осмотреть контейнеры или хотя бы поставить на них радиомаяк с помощью пневматического ружья. Это если к контейнеру будет не подойти…
От мыслей о работе он соскочил на мысли о Карине. Когда ему дали задание — он долго ругался и чувствовал себя проституткой. Так было до того момента, когда ему показали фотографию молодой женщины. Какого черта она делает в этой затраханной стране…
Внезапно он прислушался… и вдруг вскочил. Резко, без рук.
— Собирайся. Быстрее… — бросил он.
— Что? Что случилось?
— Я сказал, одевайся.
Он натянул штаны. С металлическим щелчком снял с предохранителя пистолет.
— Что происходит?
— Вертолет. Я слышу вертолет.
— Может…
— Он за нами.
Майкл сорвал с себя часы, протянул Карине.
— Вот компас. Иди строго на север, потом поверни на запад, дойдешь до города.
— Машина…
— Какая машина?! Я постараюсь их увести от тебя. Они наведутся на машину.
— Но…
— Беги!
Карина схватила часы, одежду в охапку и бросилась бежать. Теперь и она — слышала низкочастотный гул винтов, скрываемый барханами. Ни Карина ни Майкл не знали — что для их выслеживания Комитет по насаждению нравственности и предупреждению порока затребовал армейский беспилотник, от которого никак не уйти.
В Саудовской Аравии — Комитет по насаждению нравственности и предупреждению порока (Религиозная полиция) играет в жизни людей, даже богатых людей очень большую роль. Ее боятся. Удивительно, но это так — ее боятся. Религиозная полиция может, например, приказать отцу утопить собственноручно свою загулявшую дочь и он обязан это сделать. Обычно это делается в бассейне… так что если будете покупать недвижимость из вторых рук в Саудовской Аравии, не забудьте поинтересоваться, кто здесь жил и что здесь происходило. У кого нет бассейна — тот топит в ванной. Впрочем, какой смелости можно ожидать от людей, которые сами себя называют рабами. Пусть и Аллаха — а какая разница? Раб — он и есть раб.
В данной ситуации — материалов было почти достаточно для вынесения смертного приговора. Записанное видео, плюс мулла Абдалла, глава Комитета по насаждению добродетели и пресечению порока города Джидды был уверен, что если эту потаскуху освидетельствовать, то окажется, что она не девственница. И неважно, где как и с кем она утратила невинность, с правоверным, с неверным — она была не замужем и этим все было сказано. Конечно, в шариатском суде может случиться всякое, тем более что на записи не видно, перед кем танцует эта развратница… но он, глава религиозной полиции по должности знает про судей местного шариатского суда такое… Например, двое были мужеложцами, а по законам шариата за это смерть. В общем — если он продиктует им приговор — пусть кто попробует не поддержать его.
Смертная казнь была бы в самый раз именно сейчас, чтобы все утвердились в мощи Аллаха и его карающей руки. Но было и одно но. Отец этой блудницы был очень богат, и у этой блудницы было двое братьев, в том числе один — мулла уже успел выяснить это — служил в армии. Мулла не хотел погибнуть в перестрелке, которые случаются все чаще и чаще — а вот поправить свое финансовое благосостояние очень даже хотел. И это дело — будет как нельзя кстати…
В дверь постучали.
— Кто там? — раздраженно сказал мулла, оторвавшись от своих мыслей.
В дверь заглянул Рахим, один из самых смышленых полицейских, всегда знающих, что нужно начальству и как именно это добыть. Мулла поручал ему самые щекотливые дела.
— Привез — негромко сказал он и кивнул в ответ на незаданный вопрос, подтверждая, что привез того, кого нужно.
— Подними его вход. Только не через центральный вход.
— Слушаюсь.
Мулла оправил свое одеяние. Проверил, работает ли компьютер. Расположился в кресле с неприступным видом строго и справедливого судьи. Миллион, не меньше — долларов, конечно. В стране неспокойно… может бежать придется, а когда еще попадется такое дело.
Рахим — снова заглянул, потом — отступил в сторону, пропуская в кабинет коренастого, усатого мужчину. Бороду он не носил. Костюм, который был на нем — был сшит лучшими британскими портными по специальному заказу — в составе ткани были тончайшие золотые нити.
— Эфенди Абдалла, такое горе… — начал мужчина — просто поверить не могу…
Мулла указал на стул. Прямой, с жесткой спинкой — стул грешников.
— Присядьте.
Несчастный отец присел, в глазах его было беспокойство, и горе.
— Вот. Посмотрите, что мы узнали про вашу дочь. А того хуже — она связалась с неверным! С кяффиром! С американцем, попирающим сапогами оккупанта святую землю, по которой ступала нога самого пророка Мухаммеда салаху алейхи уассалям!
На экране ультраплоского ноутбука — в ночной темноте пустыни метались, играли в причудливую игру языки костра. В их свете — на фоне дюны соблазнительно извивалась женская фигурка. Видно было не все… причудливая игра света и тени не все оставляла открытым. Даже несмотря на то, что это была любительская съемка, не самой лучшей аппаратурой — в Интернете она стала бы хитом за считанные часы.
— О, Аллах…
— И хуже того, ваша дочь и ее любовник — кяффир оказали такое сопротивление при задержании, что один из моих людей убит а двое при смерти!
Отец закрыл лицо руками.
— О, Аллах… разве ничего нельзя сделать!?
На такие переговоры обычно отправляли посредников… с обеих сторон. Придя сам, отец показал, как он любит свою дочь — но и несколько лет жизни у него это определенно отняло.
Мулла вздохнул. Время смягчить тон.
— Делать надо было раньше. О чем вы думали, эфенди Абаль, отправляя свою дочь учиться в Лондон, эту цитадель разврата. Разве у нас в стране нет хороших университетов? Вот и результат. С которым придется разбираться шариатскому суду.
